Шеллачные пластинки на 78 оборотов оцифрованы без какого либо редактирования и склеек разрозненных частей одного произведения так, чтобы их звук был максимально приближен к оригиналу.
Сумбурный и перегруженный деталями концерт Бартока далек от совершенства, интересна сама запись — новая Hi-FI аппаратура 1951 года, полный частотный диапазон и низкий уровень шумов, практически на LP уровне. Тело скрипки при этом вполне предсказуемо пострадало.
Мадам Сенатра любила медленные темпы и экспрессию, звучала томным, страстным и чистым «меццо», была музыкантом высшей пробы. Примечателен и Anker Record, который на удивление свободно относился к скорости записи своей протеже.
Cоната не лишена определенного шарма, но в целом не интересна. Исполнение так себе — дуэт постоянно разваливается на две отдельные сольные партии, при этом кто-то любил эту запись, судя по износу пластинок.
Скрипка Розе обладает насыщенным звуком, чистым тоном, элегантной фразировкой и сдержанностью — чертами, свойственными концу 19 века, когда манеры ценились выше виртуозности исполнения.
Cпокойный и возвышенный стиль, идеальное звукоизвлечение — лирические миниатюры в исполнении Вольфшталя легко проникают прямо в душу, удивительный талант. Акустические записи на редких немецких лэйблах конца 1920х (кроме Ультрафона).
Ранние электрические записи — поражающая своим многоголосием версия Дьявольских Трелей от Manuel Quiroga, знаменитый Полет Шмеля Хейфеца и еще три скрипичные миниатюры, исполненные мастерски и со вкусом.
Темперамент и виртуозная техника Губермана вызывают восхищение, его Паганини безупречен. Странно, что Брунсвики звучат «акустически», хотя по каталогам это пластинки конца 1920х, когда все большие лейблы уже освоили электрическую звукозапись.
Нервная, контрастная, на грани срыва игра Губермана сродни буйному характеру Бетховена. Скрипка записана неидеально — лирическая сторона периодически остается за кадром. Пластинки основательно запилены.
